Военные корреспонденты 3-го Украинского фронта беседуют с представителем армии США

Писатель группы Политуправления 3-го украинского фронта майор Николай Сергеевич Атаров (1907 — 1978, второй слева), специальный корреспондент фронтовой газеты «Советский воин» майор Виктор Георгиевич Кононенко (1913 г.р., первый слева) и корреспондент-организатор редакции газеты на татарском языке старший лейтенант Мустафа Сафич Каримов (1919 — 2005, второй справа) беседуют с представителем 65-й пехотной дивизии 3-й армии США полковником Кервеем.

Из мемуаров классика башкирской советской литературы, известного башкирского поэта, писателя, драматурга, публициста Героя Социалистического Труда Мустая Карима «Мгновения жизни»:
8 мая ближе к вечеру наш главный редактор Филиппов нас четверых — писателя Николая Атарова, журналиста Виктора Кононенко, фотокора Сергея Марченко и меня — срочно вызвал к себе. «На встречу с американцами поедете. Вот сюда, на берег Линца. Там будет мотострелковая дивизия. — Он показал на карте. — Материал должен быть напечатан послезавтра».
А когда солнце взошло, мы уже сидели и беседовали с командиром дивизии союзников полковником Кервеем. Он еще даже каску не снял. При встрече этот могучий человек каждого из нас не по уставу, а от всей души крепко-крепко обнял. И с каждым объятием повторял: «Очень хорошо! Очень хорошо!»
Полковник-то по-русски неплохо говорит. Язык, по его словам, он выучил в Китае. Поэтому в говоре слышится какой-то странный китайский акцент. Оказывается, дивизия Кервея в нашу сторону вниз по Дунаю спускалась. Раскинув карту, он показал пройденный путь. У полковника мы по-солдатски позавтракали. Выпивки он не выставил. Потом рослый офицер повел нас в танковую роту. Там тридцать солдат шести национальностей. Даже один японец обнаружился. Хотя языка не знаем, но у победителей общий язык, так что ничего, объясняемся. Руки, ноги, глаза, губы, даже носы — все участвует в разговоре. В затруднительных случаях в разговор решительно вступает носатый поляк, помочь пытается. Только ведь, чтобы его самого понять, нужно знать по-польски. А уж когда оловянные кружки, до краев наполненные крепким вином, обошли круг из тридцати человек, уже ничего такого, чего понять было нельзя, не осталось. Наполняясь заново, обошли во второй раз, уже и слов не нужно. Объятия пошли, рукопожатия, тычки в грудь, похлопывания по спине. В эти часы мы с этими парнями будто на всю жизнь сроднились.
Но вскоре отношения с Америкой испортились. Началась “холодная война”. В ту пору я часто вспоминал тех ребят, с которыми 9 мая встретился на берегу Линца, их смеющиеся белые, черные, желтые лица, их простоту и чистосердечие. Против меня, против моей страны воевать они не будут, так мне казалось.
Вернувшись, мы втроем — Атаров, Кононенко и я — сразу написали статью, полную теплых чувств. Но ее сразу не напечатали. Нашли в ней «излишнее восхищение по отношению к союзникам». Мы «восхищения» убавили, но совсем не убрали. Только после одобрения члена Военного совета фронта Желтова статья была напечатана в «Советском воине».
1945 год. 9 мая. Австрия. Ясное небо. Ясная земля. Тишина. Покой. Басистый полковник Кервей с каской на голове. Рота танкистов. Резво бегающие по кругу две оловянные кружки. Подмигивания, по-солдатски крепкие объятия. Словно две волны колышутся в воздухе: Надежда и Проклятие. Мир победил, война сдохла. Миру — Надежда. Войне — Проклятие.
Эти картины, увиденные и пережитые в первое утро Победы, эти чувства до сих пор нет-нет да и возвращаются, обволакивают душу старого солдата…